Театр
Хрупкая маскулинность
Как документальный театр исследует полиаморию

Зритель, вы - взрослый человек? Неважно, сколько вам лет, инфантильным можно быть и в 50. Театр.doc и Московская Школа Нового Кино в спектакле "24+" ставят условное возрастное ограничение - и приглашают зрителя включиться в диалог с такой степенью откровенности, что выбора практически не остается. Либо взрослая честность, либо вам еще рано говорить о любви.

Хрупкая маскулинность

«24+» представляет собой плод сотрудничества «Театра.doc» и Московской Школы Нового Кино: в спектакле заняты студенты Угарова, которым он преподает актерское мастерство. Как и любая вещь, поставленная в «Театре.doc», спектакль «24+» основан на реальных событиях – в данном случае, на травмирующих историях из личной жизни актеров. Поскольку в спектакле заняты разные составы, история, которую видят зрители, может кардинально меняться от постановки к постановке – актеры импровизируют не только в мелочах, вроде жестикуляции или отдельных реплик, но и меняют текст сценария, чтобы рассказать о своем личном опыте. Поэтому необходимо сделать оговорку, что сейчас речь о постановке с таким составом:

Муж: Антон Ильин

Жена: Дарья Гайнуллина

Любовник: Николай Мулаков

Бывшая мужа: Марина Ганах

Бывшая любовника: Дарья Башкирова

С первых реплик зрителю демонстрируются определенные маркеры: разговор пойдет о токсичной маскулинности и гетеронормативности. Что такое токсичная маскулинность, поясняет Муж - произносит длинный монолог о том, что брак крадет у него некую «мужскую энергию», а иначе он мог бы стать рок-звездой, купить машину, иметь множество любовниц и обладать другими показателями статуса «настоящего мужчины». Такой прием оказывается исчерпывающим: ситуация узнаваема для зрителя, вопрос, брак ли виноват в том, что мужчина лишился всех этих признаков, возникает, а поскольку монолог звучит со сцены, ответ очевиднее, чем при оценке внутри бытовой ситуации. То есть положение, с которым зритель неизбежно сталкивался либо лично, либо наблюдал в близком окружении, но оценивал "изнутри", вынесена в публичное пространство. Зритель смотрит с достаточной степенью отстраненности - и причин находить "удобные" объяснения у него нет. Токсичность подобного высказывания, которая с личной позиции могла бы остаться незамеченной, на сцене однозначна: да, говоря так, мужчина совершает попытку переложить ответственность за свои неудачи на кого-то другого. И не потому, что ему так уж хотелось стать рок-звездой и иметь любовниц, а лишь потому, что отсутствие этого как будто снижает уровень его мужественности.

Жена рассказывает, что они поженились после того, как она при нем «полностью засунула в рот, а затем вытащила целый банан. Так что, девочки, лайфхак». А затем она доверительно сообщает в зал, что ее роман с любовником начался, по сути, с изнасилования («он протащил меня за волосы через всю комнату, затащил в туалет и там трахнул»). Любовник же пытается хвастаться своей свободой и сексуальными успехами, но рисуемая им картина постоянно дает сбои – например, он признается, что влюбляется, когда ему страшно, что разрушает классическую схему доминирования в гетеросексуальном союзе. Так что эта постановка исследует не какие-то природные импульсы в человеке, будь то желание любви или близости, а скорее механизмы, по каким функционирует "романтическое" в социуме. Бывшие женщины мужа и любовника не знают, как продолжать существование после того, как лишились романтических отношений. В рамках спектакля вся их жизнь вращается вокруг любви, мы практически ничего не узнаем об их интересах, не связанных с мужчинами. Это вполне соответствует патриархальным представлениям о женщине – все ее интересы сводятся к романтической сфере, из-за чего она не может обрести автономность и стать эмоционально независимой. Если с этими двумя женщинами все довольно однозначно, то характеры мужа и любовника куда менее устойчивы. Можно говорить о том, что оба они по ходу действия демонстрируют разную степень феминности, то есть приобретают черты, традиционно считающиеся исключительно женскими. Безусловно, они стремятся быть "альфа-самцами", в данном случае - не проявлять чувств, быть жесткими. Но все это рушится из-за любви к главной героине. Герои-мужчины предпринимают попытки «выяснить все по-мужски», но заканчиваются эти попытки комичными пинками друг друга под зад. Герои возмущаются, обращаясь к залу: «Он меня пнул, вы это видели? Это нормально вообще? А если я его пну?». Они не способны к доминированию, скорее, выглядят, как униженные "белые мужчины", которых свергли с пьедестала. Самолюбие каждого задето тем фактом, что эмоциональный мир любимой женщины не вращается вокруг него одного. Именно это, в конце концов, и приводит к кульминации спектакля – полиаморному союзу, на который двое мужчин соглашаются, потому что понимают: маскулинность и стремление к обладанию показали свою несостоятельность, и уступка – единственная возможность сохранить связь с любимой. Трое героев лежат обнаженные в кровати, и эта обнаженность – не только телесная, но и душевная. Они не стесняются говорить друг с другом и с залом о своей сексуальности и эмоциях, страхах и сомнениях. Завершается эта сцена коллективным обсуждением слишком скорого оргазма любовника, и остальные герои (муж, жена и две бывшие) все вместе дают ему советы, самым лучших из которых единогласно признан совет во время полового акта читать стихи. Герой тут же следует совету, выкрикивая в зал «Мороз и солнце! День чудесный» и имитируя фрикции. Казалось бы, чем не идеальный мир будущего, основанный на доверии и эмпатии, лишенный ревности и собственничества? Но неожиданно он разрушается по вине любовника, который вдруг уезжает куда-то за Кемерово (что в данном случае воспринимается как край света). Утопия в отдельно взятой постели оказалась невозможна: герои слишком дорожат своей индивидуальностью и боятся утратить ее в свободном союзе. Чтобы любить, не теряя своей субъектности, нужно желание преодолеть усвоенные романтические установки, нужна определенная смелость и сила, которой герои «24+» не обладают, поэтому они выглядят столь печальными и смешными.

Зрителю не преподнесен такой вывод как единственно правильный, скорее, зрителя ставят перед фактом: смотри, они уже это делали, и вот что получилось. И не получится по-другому, если не преодолеть то, что мешало. Зрителю как будто предлагают выбор: сломать штампы или... уехать куда-то за Кемерово.

Автор: Анастасия Инопина
Теги: Театр.doc, что посмотреть, театр.выбор, 24+, московская школа нового кино
Комментарии 0