Театр
Страна Фанерия
"Мертвые души" в Гоголь-центре

Состязаться театральной постановке с литературным текстом - дело непростое. Горе тому режиссёру, театральная постановка которого напрочь проигрывает литературному тексту! 

Страна Фанерия

К сожалению, Гоголь был очень даже неплохим писателем. И диалоги его персонажей (в данном случае – «Мёртвых душ») настолько насыщенны и пастозны, что сделать их невыразительными и тусклыми –  дело непростое. И уж никак не менее простое дело – состязаться театральной постановке с литературным текстом. А то ведь как может быть? – иной зритель, если и засмеётся, то удачно найденным полтора века назад сравнениям или метафорам, а то и просто фамилиям…  То есть, горе тому режиссёру, театральная постановка которого напрочь проигрывает литературному тексту! 

Ну, допустим, не всюду проигрывает, поскольку спектакль «Мёртвые души» чётко делится на две части. Первая – это Чичиков + Манилов, Собакевич и т. п. Вторая – это финальная галлюцинация и бегство Чичикова. 

Первая – это те самые диалоги Гоголя. Диалоги яркие, яростные. Только они проговариваются – как объявления вокзальные: кто не слышал – мы не виноваты.  Проговариваются быстро, скоро, наслаиваясь частично друг на друга. Драйв – есть, без сомнения. Но будто бы спектаклю не нужен Гоголь с его сюжетом, с его диалогами, с его «Мёртвыми душами». Зритель, не аплодируй, не смейся над сравнениями,  метафорами и фамилиями, мы торопимся.

Что ж, добавлю ещё риторики. Какой смысл следовать «букве текста», если – гнать безжалостно эти буквы, словно бы они не имеют никакого смысла? Расчёт на тех, кто наизусть знает поэму Гоголя? На тех, кому она надоела ещё в школе? На тех, кто и без какой-либо вводной сразу понимает, что за персонаж на сцене, откуда он взялся, что ему надо и чем он занимается? Интересные вопросы, не так ли? 

Это – авторское решение? В отдельном деревянном блоке, в эдакой фанерной стране – какие-то зачем-то нелепо одетые люди по-быстрому обсуждают что-то будто бы вовсе не существенное. Причём, обсуждения по каким-то не сообщённым зрителям причинам умащены повторами, пантомимами и интонациями в высшей степени нелепыми. Нет, зритель, не смейся над сравнениями, метафорами и фамилиями, мы вот почти подошли уже к самому интересному.

В данном случае скажу: спасибо песням. Песни – на «стихи поэмы» Гоголя – выглядят, как появление столичной примы в провинциальном театре. Песни – возвращают зрителя из школьного актового зала обратно во всё-таки театр. Нет-нет-нет, как бы успокаивают меня песни – это всё отнюдь не плохонький кэмп-на-подмостках, это профессиональный «трэш», мужайся.

Также есть в спектакле и условно «вторая» часть. Мы в неё входим постепенно, с Ноздрёвым, вернее, сразу после. Гоголевский текст там отступает на второй план и - о чудо! – наконец-то начинается это «интересное»: качественный спектакль. Начинается действие, насыщенное режиссурой, оригинальными, но ясными, сценическими решениями, театральными красками.

От переигрывания и всяческого «петросянства» –  не осталось и следа. Отчасти заявленная в эпизодах с Коробочкой и Плюшкиным жуть теперь пробивается к зрителю окончательно и бесповоротно. Сценический Чичиков пьянеет – и пьянеет всё вокруг. В дальнейшем его окружают не призванные повеселить зрителей переодетые мужички, но – призраки,  тени, «души». 

Ну вот как так? Два первых часа «на разгон», на слабенькое припоминание поэмы Гоголя? Да, я считываю последовательно подступающую к нам и Чичикову Бледную Невесту – и видит бог – её явление дорогого стоит, но – два часа зевков и фейспалма до неё? 

Ладно, проехали.  Короче, жуть. Главным образом – за счёт удачно демонстриуемых теней и многоголосицы. Теперь текст уже и вовсе не важен. Теперь – действие, сумбур и страх, отыгрываемые – вроде всё теми же «мужичками», но наконец-то выпукло и добротно. Странное дело – как только нет необходимости в «читке пьесы», в следовании «букве» –  сразу «всё проясняется». Фанерный склеп. Отлетающие души-мотыльки. Свадьба. Невеста. Чичиков хочет невесту.

А Бледная Невеста – Ноздрёв. Вот это поворот. Вот это – театр, вот это – Гоголь, вот это – спектакль. А выбранные места из разговоров Чикикова в ускоренной перемотке – забыть, как страшный грубо сколоченный сон. Всё.

Автор: Роман Шебалин
Комментарии 0