Молоко и немного сочувствия

Спектакли
Гоголь-центр

Режиссер Д. Азаров не впервые визуализирует поэтику абсурда. Самые динамичные эпизоды связаны с насилием или страхом. Персонажей, которых нет по сюжету, но они есть на сцене, замечает только героиня. Они подсказывают зрителю одну и ту же эмоцию – сочувствие. 

Молоко и немного сочувствия

С чем ассоциируется слово «мистика»? Привидения, потусторонний мир?

Только не с молоком и точно не с телом, скорее, с чем-то, лишенным плоти.

Героиня пьесы Екатерины Мавроматис «Молоко», обыкновенная девушка Зоя (Ира Теплухова) попадает всегда, куда ей нужно, и встречает тех, кто ей нужен. Просто она еще об этом не знает. В начале пьесы Зоя – повар, ее внезапно делают детским психологом, потом так же внезапно она выступает в роли инспектора по делам несовершеннолетних… Цепь событий и встреч как будто случайна и не зависит от героини. Но так Зоя обретает суперспособности, а затем утрачивает их ровно тогда, когда уже может справляться без них. Она так равнодушна к себе, что не сразу замечает мистику своего тела.

Все начинается плохо, продолжается еще хуже. Жизнь превращается в абсурд… Режиссер Денис Азаров не впервые визуализирует поэтику абсурда – он уже ставил «Елку у Ивановых» А. Введенского. В «Молоке» так же: дети как взрослые, взрослые как дети, смешно только то, что ужасно. Самый обаятельный персонаж – директриса, она же абьюзер. Самые динамичные эпизоды связаны с насилием или страхом – сцена на крыше поезда, пожар, разговор с маньяком, который считает, что разрушать чужие границы – значит, приобщать к красоте. Но если бы не директриса, слегка озверевшая от вегетарианства и самопознания, если бы не маньяки в лесу и квартире, если бы не люди в костюмах пингвинов, было бы не смешно, а жутко.

Мужчина, с которым Зоя живет, экзальтированный Сережа (Сергей Галахов) в первой же сцене почти срывается на визг, требуя от девушки чего-то, чего она не может понять. То нежности к пингвинам, то молока. Единственный герой спектакля, которому не веришь, – Сережа. Трудно поверить в непреодолимость желания стать океанологом – такого сильного, что Сережу триггерит  от зоопарка, где новое поколение существ никогда не видело океана. Персонаж Сергея Галахова остается «театральным» даже в сцене прощания у вагона, когда он уже здоров, но все еще не слышит никого, кроме себя.

Актеры всю пьесу почти не смотрят друг на друга. Они смотрят в зал. Пространство сцены как бы разбито на кадры, с несколькими крупными планами одновременно. Все связано. Постепенно становится понятно, зачем «голос за кадром» (Артем Немов) перемещается по сцене, встречаясь глазами с героями, которые ведут в это время диалог. Зачем герои то и дело пишут что-то мелом на доске, комментируя или предсказывая следующий сюжетный ход. Зритель быстро привыкает к этому: персонажей, которых нет по сюжету, но они есть на сцене, замечает только Зоя. Они подсказывают зрителю одну и ту же эмоцию – сочувствие. Героиня проявит эмпатию к каждому, но к ней – никто. Кроме зрителя и пингвинов.  

На сцене ванна, в которой сначала купаются пингвины, а потом зацепер Комар (Артем Немов) изображает смерть, то приносят, то уносят стулья и матрасы – и все. Бесконечно течет светодиодное молоко, когда актеры под мрачный стих о разрушительном желании жрать, сдирают с него покровы.

Зоя делает лишь то, что хотят другие: Сережа, директриса (Ирина Рудницкая). Вынужденно идет на контакт с трудными подростками, с эксгибиционистами в лесу. Она слышит и интуитивно понимает всех неприкаянных, хочет им помочь, но не знает как. Тело Зои само подскажет ей.

И вот они уже пожирают ее молоко, пожирают ее. Но то, что казалось добром и освобождением для одного, не становится тем же для другого. Школьницу Таню Демьянову (Полина Пушкарук) отец воспитывал как военного – круглосуточно в боевой готовности. Таню молоко спасло, а ее отца – нет. Шурик Большаков (Никита Еленев) – эпилептик, не может жить без ощущения близости смерти. И его спасут.

Всех, кто пьет молоко или любовь, можно спасти. Но они утрачивают что-то важное, мистические дети плачут, женщина в черном (Юлия Гоманюк) распускает зеленый шарф. Музыка добавляет тревожности, Артем Немов орет в микрофон Exit music, трогательная Зоя льет свое молоко на труп зацепера – но ничего не меняется.

Все кончено, у нее больше нет молока. Значит, без паранормальных способностей она ничего не может? Нет, может больше, чем могла. И Зоя тихо прыгает на одной ноге, все в том же пальто, с тем же рюкзаком... Она почти неуязвима.

Слишком натуралистичные подробности, смех в зале, когда речь о смерти и безысходности, но героиня Ирины Рудницкой превращает и это в фарс, - словом, нежные чувства спектакль оскорбит несколько раз. И острая жалость к бедной Зое никуда не исчезнет после спектакля, хотя все, вроде бы, кончилось хорошо. Но спектакль стоит посмотреть всем, чтобы понять, в какой роли вы – разрушитель или собирающий осколки.

Автор: Саша Рид

Рассказать друзьям

Комментарии 0