Маяковский. Трагедия

Спектакли

Начинается всё как в анекдоте – маленький мальчик на стройку пошёл, и что-то плохое (за ограждением) с  ним произошло…  

Маяковский. Трагедия

Несмотря на то, что жизнь и творчество Маяковского – «сплошная трагедия», спектакль не про это. За основу взято раннее авторское произведение «Трагедия», которое молодой Маяковский, жаждущий славы, ставил и играл сам на сцене, и которое провалилось, потому как совпало с опусом Малевича/Хлебникова «Победа над солнцем», в котором «солнце» победил и заменил «Чёрный квадрат» – вся пиар-акция, и весь гнев театралов/интеллигенции устремился именно туда. Премьера в 1913 году прошла незамеченной, и сейчас Филл (Филипп Григорьян), уже в XXI веке, даёт ему реванш, предлагая проследить-продумать (продумать – от слово думать, а не рефлексировать на «Буратино» и «Ну, погоди!») весь путь этого произведения в трёх частях, где каждая часть фактически является отдельной постановкой, от читки «лично Маяковским» провального варианта 1913 года, и нахождения «в тени литературы» – до финала-апофеоза, футуристического даже для всего видавшей (особенно на сцене Гоголь-центра) современной аудитории. 

Сцена в (традиционной для серии «Звезда») форме звезды, на этот раз у неё дизайн сталинской высотки. На сцене показан фрагмент стройки, точнее ограждение и два обедающих «чем Бог послал» рабочих, параллельно на экранах идёт репортаж-интервью (без звука) с «официального фасада» этой же стройки. Зал смотрит на господ в строительных касках (архитектора, прораба, хозяина) в телевизоре, рабочие обедают, маленький мальчик гуляет по стройке, угощается бутербродом, падает в люк… и тут начинается шоу – самый настоящий блокбастер-катастрофа! Сбегаются все - прораб, архитектор, полиция, органы опеки, девушка-журналист, тайно снимающая на айфон, в люке тишина, он глубокий, ничего не видно, атмосфера накаляется, под вой сирен приезжают спасатели с оборудованием, ставят распорки с тросами, опускают камеру, на экранах неподвижный окровавленный ребёнок – начинается паника, переходящая в массовый психоз… на первом ряду создаётся ощущение, что ты уже не на спектакле, а в центре документального фильма – только живого вертолёта не хватает, хотя судя по бегающим прожекторам с агрессивным жёстким светом  и звуку, он уже где-то тут! И что будет дальше? Потоп? Пожар? Взрыв? Зритель уже готов ко всему – но только не к  тому, что будет дальше – всё моментально затихает, и архитектор (отец мальчика), поднимая палец, выразительно и неожиданно произносит *Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха*, а окровавленный ребёнок в камере начинает шевелиться, и отвечает *Что такое хорошо и что такое плохо?* Начинается читка по ролям, *Что такое хорошо* всеми участниками фильма-катастрофы - престранный эффект, надо сказать… по телу разливается адреналин от увиденного, а мозг тихо разуется услышанному. На этом кончается пролог. Далее начинается 3 акта - три версии *Трагедии*, спектакль идёт без антракта. 

Всё стихло, успокоилось, за минуту прошло лет десять+, мальчик в канализации успел взрасти, окрепнуть, и написать *Трагедию* - из люка высовывается ровно половина туловища Никиты Кукушкина в образе молодого Маяковского, с кровоподтёками (не смытыми следами того самого падения) на лице, и начинает читать текст! Читает он его целиком, по ролям, минут 30. 

На экране начинается игра с образами-архетипами по тексту, в духе видеочата мэил.ру (где можно нацепить себе, к примеру, оленьи рога). На лице Маяковского появляются маски (по тексту), по бокам – декорации, в т.ч. из оригинальной постановки (те же большие губы, которые Маяковский держал в руках). Можно относиться к этому по-разному, а можно просто не смотреть на экран, благо он под потолком, – читает Кукушкин хорошо! 

Во втором акте зритель попадает в театр теней. Чёрные силуэты на белом фоне начинают ходить/пританцовывать/показывать пантомиму знакомых до боли «образов», в первую очередь памятников г.Москвы (те же Рабочий и Колхозница на ВДНХ), далее подтягиваются декорации – весь парковый пейзаж с памятником Маяковскому во главе, тем самым обозначая место действия (от абстрактного – к вполне конкретному), и далее начинается – ой, что тут начинается… силуэты начинают сношаться друг с другом во всех возможных вариантах, используя при этом все возможные декорации. Трудно назвать это осквернением памяти (и памятника) Маяковского – это надо видеть! Весьма эффектная постановка с хорошей хореографией, в которой, по обе стороны от занавеса, – «слов нет»!   

Третье действие – финал-апофеоз спектакля – можно описывать и воспринимать по-разному, атмосфера хорошего фильма-сериала, сразу погружающего в себя – нечто среднее между сериалом «Скорая помощь» и «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», персонажи – от шрэка-охранника и Буратино с перебинтованным/окровавленным носом – до изрядно подгоревшего «живого мертвеца», беременной женщины с выпущенными кишками, и азиатского Элвиса Пресли.  На сцене целых два Маяковских (что для серии «Звезда» и Гоголь-центра – не проблема, мы уже видели 3-х Пастернаков и 2,5 Кузьминых), один – умирает на больничной койке, второй – читает трагедию и пытается находиться/действовать в этом футуристическом бреду. Сыграно оно великолепно, работа режиссёра – поразила до глубины души. Надо добавить, что ко всему прочему (великолепному гриму, декорациям, актёрской игре) в качестве саундтрека звучит не что-нибудь, а Третий Концерт Рахманинова!  

Редкий спектакль, который совершенно точно никого не оставит равнодушным,  – а не в этом ли главное предназначение театра. Символично ещё то, что на фоне очень слабой современной постановки «Победы над солнцем»  – это самая настоящая Победа «над солнцем»! Реванш взят, Владимир Владимирович – Григорьян это сделал, сделал хорошо и не только для Вас, спасибо ему за это! 

Автор: Ледковский Александр

Рассказать друзьям

Комментарии 0