Рецензия на спектакль "Машина Мюллер".

Спектакли

Презабавнейшая история, надо сказать… один скандально-известный режиссёр пригласил к себе в спектакль другого скандально-известного режиссёра, который красуется на афише в кринолинах, и всё это на фоне семнадцати (считал на спектакле, в партере, с биноклем) подтянутых голых тел, в течение 2-х часов… при этом, оба режиссёра – в числе лучших!

Рецензия на спектакль "Машина Мюллер".

По всем внешним признакам – спектакль аншлаговый, даже неважно что это будет (пусть даже полузабытый Мюллер, вcплывший как белый кит в нейтральных водах современности) – надо идти, сказал я себе! 


Буфет работает в полную силу, лектор в фойе (неизменный Валерий Печейкин, драматург) отпускает пару затянувшихся шуток про обнажённую натуру и повышенный интерес пришедших зрителей к творчеству Хайнера Мюллера, рассказывает (от души) про отношение автора к сексу и смерти в его творчестве, про классовое угнетение и прочую «половую ненависть» по вертикали и горизонтали, + чуть-чуть про оригинальный роман Шодерло де Лакло «Опасные связи», с которого Мюллер и написал самое своё известное произведение – авангардистский (для Восточной Германии 80-х) парафраз «Квартет», который и взят за основу спектакля. Умолчал Печейкин лишь о том, что Серебрянников некоторое время назад уже экспериментировал с «Машиной» Мюллера, правда то был камерный разовый проект, а «Опасные связи» уже неоднократно ставились, в разных вариациях, в т.ч. и в Москве с Аллой Демидовой и Дмитрием Певцовым.  


При входе в зал, сразу окунаешься в гнетущую атмосферу смерти – передана она что надо: приглушённый свет, скрипач тянет заунывные ноты, стоя между рядами, на сцене происходит некий перформативный акт, обращённый к рассаживающейся публике – сразу узнаётся Серебрянников. В зале аншлаг! 

Константин Богомолов красноречиво лежит, и молча умирает (судя по еле шевелящемуся кардиомонитору) на больничной койке, Сати Спивакова – сидит с «посмертной маской» на лице, в любимом кресле, в роскоши, во внутреннем покое и внешней суете. Вокруг них куча активно-суматошного народу – тут и живые музыканты, и прислужницы с бокалами-пилюльками,  и медперсонал с медкартами и шприцами, и лакеи во фраках, белых перчатках, со шпицами в руках. Как только зал расселся – все сразу и благополучно умерли, Богомолова – вывозят, Спивакову – выносят, вместе с декорациями, массовка рассасывается, начинается спектакль. 


На сцене появляются главные герои Вальмон (Богомолов) и мадам де Мертей (Спивакова), а также мужская половина голой (совсем! правда в масках) массовки, чуть позже к ней присоединяется и женская, у мадам и мсье начинается диалог двух любящих сердец про бесконечные половые связи на стороне, взаимные советы, и прочие «комплименты». Богомолов, в своей обычной манере повествования, изящно говорит пошлости, превращая действие в некий фарс (особенно запомнилась фраза «Я хочу лакать Ваши фекалии»), что очень веселит публику. Спивакова контрастирует, хотя и не отстаёт по колкостям, в отличие от своего умудрённого опытом партнёра, ей в разы тяжелее произносить подобное. 


Массовка воспринимается не столько в качестве «full frontal nudity», сколько в качестве фона и декораций к спектаклю – она служит в богатом доме мебелью, рабами, скульптурами, обоями, подтанцовкой, и даже транслирует/имитирует пантомимой некий видеоряд мыслей главных героев (местами помогает проектор). Лежание Спиваковой/Богомолова на голых телах, вместо диванов – смотрится эффектно, особенно в первом-втором рядах! 


Далее герои меняются ролями. Мадам появляется в спортивной форме, Вальмон – в платье с кринолином, на высоченных каблуках, и (как выяснилось позже) с чёрными сердечками на сосках, и белье с мигающим вентилятором. Надо сказать, Богомолов, в платье и «сердечках» смотрится отменно – Серебрянников знал кого приглашать на эту роль!  


Когда главные герои отрабатывают сцены и удаляются за кулисы, появляется (в образе андрогина-трасвестита) Александр Горчилин, он декламирует тексты из «Гамлет-машины» и (видимо) «письма», в финальный аккорд на нём разодранные колготки и кровоточащие трусы, в руках и на устах – «гамлетовская флейта».  


Саунд-трек всего спектакля обеспечивает контр-тенор Артур Васильев, в прологе он красится перед зеркалом, по ходу всего спектакля появляется в пышных нарядах, поёт сопрано (в начале даже под живой скрипичный квартет), в т.ч. композиции «Мьюзик» Перселла, «Миллион алых роз», и даже некий этюд на стихи Агнии Барто. 


Ещё один важный момент, в середине спектакля массовка снимает маски с лиц – и перед тобой предстают уже не «манекены», а «живые люди» – кого-то (например, меня) такое внезапное «дополнение» к образам может шокировать. В конце спектакля массовку начинают одевать, у мужчин (особенно знакомых актёров Гоголь-центра) – грустные мины на лице, некоторые девушки начинают плакать, пышнотелая Ольга Добрина – не даётся, впадает в истерику, её держат и одевают насильно. Выглядит оно забавно, но на душе невесело – многослойное наложение смыслов, по разным сенсорным каналам, не дают покоя. 


И кто бы что ни говорил – это уникальное событие на московской сцене, аналогов которому нет, зал аплодировал стоя 15 минут! 

Автор: Ледковский Александр

Рассказать друзьям

Комментарии 0